00:21 

История #6 - Долго и счастливо

Storymaker
Дракон тяжело встает со своего холодного ложа: золото с оглушительным звоном катится вниз, расплескивается по полу тускло блестящей волной; его тень надвигается, ширится, поднимается к сводам зала, словно зимние воды: от ее черноты Иленна начинает задыхаться; дракон склоняется над ней, он так близко, что Иленна чувствует жар, исходящий от длинного уродливого тела, слышит его запах: горький, металлический, скверный; он заслоняет мир, он всюду: его огонь, его тьма, его горячечный, жадный взгляд, который обжигает Иленну, пугает, заставляя съеживаться, сжимать зубы, чтобы не скулить от ужаса.
- Когда он придет, - скрежещет низкий голос, - я разорву его на части.

... Иленна просыпается.
За окном уже позднее утро: яркий солнечный свет льется сквозь приоткрытые окна, птицы в саду вовсю щебечут, и ветер, насквозь пропахший цветами и пылью, перебирает колокольчики, подвешенные на ставни.
Иленна нащупывает шелковый шнур, звонит. Через минуту в комнату входит горничная, осторожно неся перед собой кувшин, полный горячей воды.
Иленна сбрасывает ночную сорочку, встает в деревянную лохань и позволяет служанке обтереть себя губкой. Девушка аккуратно намыливает ей спину, нежно разминает шею и плечи и старательно не смотрит в лицо.
- Как там Его Величество? - Безразличным тоном спрашивает Иленна, протягивая служанке руку. Внутри все звенит от напряжения в ожидании ответа: который она уже знает, который слышала тысячу раз, который ненавидит.
- Его Величество сегодня занят: уехал еще на рассвете. Велел передать свои наилучшие пожелания и справиться о Вашем самочувствии, - едва слышно произносит служанка, сжимаясь от страха.
Челядь в замке шепчется, что их королева сумасшедшая. Она кричит по ночам, и может разрыдаться из-за любой мелочи, иногда говорит сама с собой и глядит в никуда. И еще: когда король, уставший от безумия своей супруги, уезжает «по делам» к графине Тильзен, может произойти все, что угодно. Никто не знает, что сотворит королева Иленна в порыве злости. Никто не знает, и все боятся.
- Убирайся. - Бросает Иленна горничной, и та начинает спешно собирать ванные принадлежности.
Вид склоненной темной головы, суетливые движения, быстрый испуганный взгляд выводят из себя, и Иленна, не сдерживаясь, кричит:
- Я сказала убирайся!
Служанка стремглав выскакивает из комнаты, вслед ей летит тяжелый фаянсовый кувшин.
Иленна надевает чистую сорочку прямо на мокрое тело, жмурится, кусает губы, сжимает кулаки. Но, в конце концов, не выдерживает, бросается на разворошенную постель и рыдает, словно неразумное дитя. В этот момент она ненавидит всех: глупую служанку, мужа, мужнину любовницу, - и себя тоже. Но больше всего, - больше всего, конечно, - она ненавидит Юстина.

Ей было семь, когда в замке появился колдун.
Отец вернулся, наконец, из дальней поездки на восток, после трех месяцев тревожного безвестия, с изрядно поредевшим рыцарским отрядом, но повозками, полными трофеев и рабов. На новой лошади, - Иленна, кинувшаяся к отцу, едва не расплакалась, поняв, что Верный, прекрасный гнедой конь, с войны не вернулся. Но плач и радостные крики застряли у девочки где-то в горле, когда она натолкнулась на сумрачный, тяжелый взгляд, от которого холодок пробежал по спине и сердце забилось испуганным зайчонком. Взгляд задержался на миг, а потом скользнул дальше.
Человек со страшными змеиными глазами был Иленне незнаком. Он въехал следом за отцом, потеснив сэра Родерика, - неслыханная наглость! - и надменно рассматривал слуг, столпившихся во дворе. При нем не было ни меча, ни секиры, ни даже топора; черный плащ его был расшит по вороту и подолу, причудливая серебряная вязь складывалась в незнакомые руны; на шее незнакомца висел золотой медальон, украшенный крупным актонитом, драконьим камнем, который простым смертным даже в руки не давался, - что уж говорить о том, чтобы владеть им?
Незнакомец был колдуном, всякому было понятно, и поэтому слуги старательно прятали глаза, не рискуя смотреть на него, - вдруг проклянет? - а матушка, презрев благородное воспитание, не подала руки. Иленна держалась поближе к отцу, который приветствовал слуг, по-медвежьи обнимал жену, что-то говорил грохочущим басом и смеялся так, будто за три месяца ни разу этого не делал. Может, оно так и было.
Колдун, которого барон привез с собой, стоял в стороне, словно мрачный уродливый истукан, не обращая внимания на взгляды: презрительные и злые от рыцарей, пугливые - челяди. Иленнины - любопытные, быстрые, которыми она успевала ухватить только часть от его облика: узкие длиннопалые ладони; актонит, блестящий тусклым золотом; ржавое пятно на полоске манжеты, показавшейся из-под рукава.
В лицо колдуну Иленна взглянула только тогда, когда отец подтолкнул ее прямо к мужчине, так, что она ступила в его черную тень, корчащуюся на неровных серых камнях:
- Познакомься, Юстин, это Иленна, моя маленькая принцесса. Посмотри, дорогая, этот человек спас твоему папочке жизнь.
И Иленна послушно подняла голову, и посмотрела на Юстина, который спас барона от смерти.
Колдун был некрасив: у него был низкий выпуклый лоб и узкий подбородок; бескровные губы, настолько тонкие, что рот был похож на щель; ноздри широкого, чуть приплюснутого носа трепетали; волосы у него были черные, гладкие, собранные назад в хвост, отчего длинное лицо казалось еще более вытянутым. Ему, наверное, не было даже тридцати, но Иленне он показался глубоким стариком: из-за пугающих глаз под хмурыми бровями. Эти глаза были темными, словно январское небо ночью, но это была не зимняя, не мертвая темнота. В этой темноте, в самой ее глубине, горел недобрый огонь.
Огонь, который заполыхал адским пламенем, стоило колдуну заглянуть в светлые детские глаза: взгляд Юстина стал пристальным, острым, жадным. Иленнино бедное сердечко заколотилось безумной птицей, стремясь вырваться из реберной клетки; тяжелым покрывалом окутал страх.
Иленна громко заплакала.

... Иленна поднимается с постели, старательно растирает красное, подурневшее от плача лицо, заглядывает в зеркало: веки опухшие, тяжелые, глаза превратились в щелочки. Сейчас она ничем не похожа на королеву, растрепанная, заплаканная, несчастная.
Надо вызвать служанку: пусть принесла бы воды умыться. Но Иленна не хочет никого видеть, и рука, потянувшаяся к колокольчику, опускается.
Лучше одеться, да. В шкафу она выбирает платье: коричневое, из грубого сукна, почти монашеское.
Королевы не носят такие наряды; но Иленна в очередной раз подтверждает слухи о своем безумии, когда в ярости сжигает преподнесенные на свадьбу шелковые и парчовые платья - подарок от гильдии Портных; когда выкидывает сундук с приданным в навозную яму, и заказывает дюжину бумажных платьев и дюжину шерстяных, колючих и некрасивых.
Странно, но король смотрит на причуды супруги сквозь пальцы. Просто пожимает плечами, когда советники в голос кричат, что не пристало королеве ходить, словно последняя нищенка. Его Величество обрывает протесты парой резких слов и прибавляет к заказу еще несколько плащей из овчины: таких же уродливых и неудобных, как и все иленнины наряды.
Когда платья прибывают, Иленна надевает их почти с радостью, и носит словно доспехи, и становится совсем похожа на тень, когда бесшумно скользит по коридорам, провожаемая взглядами слуг: сначала недоуменными, потом насмешливыми, возмущенными, беспокойными. Испуганными.
И только король смотрит на Иленну равнодушно, с едва видимым сожалением.

Иленна помнит все юстиновы взгляды: липкие, душные. В детстве они пугали - девочкой она пряталась от колдуна как могла, а если не получалось укрыться в бесчисленных замковых комнатах и коридорах - склоняла голову пониже, не отрывая глаз от пола.
С появлением Юстина жизнь в замке изменилась: благородный, но нищий род баронов Нортромов внезапно разбогател, - отец стал невероятно, нечеловечески удачлив в любом деле, за которое брался. Деньги потекли рекой, и барон широким жестом раздавал их направо и налево, тратил золота без счету. Залы украсились новыми гобеленами из-за Большого моря, в комнатах старую, еще прадедовскую, мебель заменили новой, из снежного дерева, которое продавали на вес серебра. Матушке отец каждую неделю дарил то одну, то другую драгоценную безделушку, а самой Иленне служанки всякое утро подавали новое платье: из муслина, из шелка, атласные, расшитые жемчугами и прозрачным стеклом, из броката, забранного золотой нитью.
Вместе с тем атмосфера в их доме становилась все темнее и тревожнее. Слуги, обряженные в красный и зеленый бархат, перешептывались тихими голосами, пугливо озирались по сторонам и, в конце концов, увольнялись. Матушку не радовали ни ожерелья, ни серьги, ни браслеты, она бледнела и худела день ото дня, и однажды Иленна подслушала, как она кричит на отца: только последний дурак свяжется с колдуном, что рано или поздно придется платить, и дай боги, если ценой будут не их души. Отец в ответ лишь смеялся, отвечал, что он приручил Юстина, тот ест с его рук как пес, и все будет хорошо. Мать плакала, а Иленна, убегая по темным коридорам в свою комнату, думала, что барон не прав: нельзя приручить колдуна, и ничто уже не будет прекрасным, потому что черная юстинова тень щерится из каждого угла, оплетает все вокруг, душит солнечный свет.

... Иленна выходит в гостиную, где нет ничего, кроме оттоманки перед разожженным камином и маленького чайного столика. Окна распахнуты настежь, и комната полна воздуха и света.
На столике ждет давно остывший завтрак: его Иленна игнорирует, идет в окну, устраивается на неудобном узком подоконнике, смотрит в сад; за ним никто уже не ухаживает, он весь одичал, но Иленне так нравится даже больше. Сад, по крайней мере, выглядит живым, пусть и неопрятным.
Деревья внизу зеленеют, хоть листва и тусклая и пыльная от восточных сухих ветров, которые носятся по королевству летом; трава высокая, по колено, и давно уже сожрала все тропинки, выложенные речной галькой; крапива год от года все выше, и даже зимой, обнажив черные стебли, больше похожие на кости, упрямо роняет семена в снег.
Иногда Иленна мечтает о том, что крапива будет расти и расти, и в саду ей не станет тесно, и тогда она придет в замок, оплетет каменные стены, проберется в комнаты, будто терновник в сказке про принцессу Шиповничек. И все вокруг погрузится в сонное оцепенение, и Иленна заснет тоже, нырнет в спасительную темноту, где не будет жадных тоскливых глаз и чешуйчатого жаркого тела; время в замке замедлит свой ход, пока не остановится вовсе.

Годы летели безумными птицами: лето сменяла осень, зимы пролетали одна за одной.
Иленне исполнилось пятнадцать; Юстин продолжал жить в холодной Драконьей Башне на северной стороне замка, и по-прежнему провожал баронскую дочь голодным мрачным взглядом; дела отца шли великолепно, дом был полон бессмысленно дорогих вещей, а баронская казна ломилась от золота; матушка исхудала до прозрачного, и теперь больше напоминала призрака, тихая и безжизненная.
В пятнадцатый иленнин май богатство окончательно застило отцу глаза, а гордыня толкнула на безрассудный шаг. Барон Нортром отправил королю Эриху предложение о помолвке, прикладывая к велеречивому письму маленький портрет дочери. Художнику даже не пришлось льстить иленниной внешности: она была красива. У нее была светлая нежная кожа и золотистые мягкие кудри; овальное лицо, которое особенно украшали яркие глаза, прозрачно-голубые, словно небо в безоблачный зимний день; Иленна была невинна и юна, и, конечно, стала бы отличной женой молодому принцу Мартину.
Однако, на согласие короля повлияли вовсе не эти достоинства Иленны, но приданное, фантастически огромное, а также репутация ее отца, про которого говорили: все, к чему ни прикоснется Нортром, превращается в золото. Эриху, который ходил в долгах как в шелках, сват, готовый заплатить звонкой монетой за право породниться с королем, был бы очень кстати.
Поэтому Его Величество король Эрих V благосклонно принял предложение барона, невзирая на все протесты Королевы-Матери и молчаливое недовольство сына.
Свадьбу назначили на сентябрь.

... Осень в этом году будет холодной, - как и всегда. После удушливого, жаркого лета, которое выпьет все вокруг уже к концу июля: в августе деревья будут шелестеть высушенными до ломоты листьями, - зарядят бесконечные мутные дожди, от которых дороги превратятся в непроходимые топи; замок тогда насквозь пропитается сыростью, слуги будут болеть и кашлять от избытка влаги в легких.
Еще слуги будут обходить стороной королевские покои, где в совершенно пустой гостиной королева будет день и ночь жечь огонь, подбрасывая в ревущий камин все больше и больше поленьев. В комнатах королевы Иленны душно, жарко, совершенно невозможно дышать, но это, кажется, ее совсем не волнует. Служанки застают ее, забравшуюся с ногами на низенький диванчик, обнявшую себя руками за плечи, бессмысленно что-то шепчущую. В такие дни - плохие, очень плохие дни, - приходит король, выгоняет прислугу одним нетерпеливым жестом.
Никто не знает, о чем говорят Их Величества за закрытыми дверьми, но на следующее утро королева Иленна всегда спокойна и собрана, не отказывается от еды и даже позволяет слегка приоткрыть окно. Только огонь по-прежнему мечется в камине, а еще Ее Величество старается не смотреть в темный угол комнаты, где к вечеру собираются осенние чернильные тени.
Иленна ненавидит осень. Летом солнце похоже на раскаленную золотую чешую, оно безжалостно сияет на безоблачном небе, от его блеска болят глаза и хочется выть, расцарапывая глазницы. Но осенью - осенью ее замок, ее крепость, убежище, превращается в тюрьму. Все те же сырые стены, тени в углах, из которых щерится чудовище с жадным взглядом.

Взгляд Юстина, когда барон объявил о помолвке с принцем, врезался Иленне в память навсегда: полный гнева и злобы, от которой на языке разливалась горечь, и черной ненависти, и еще чем-то, чего Иленна тогда не смогла определить. Много позже, уже когда все было позади, она поняла, что больше другого в глазах Юстина было отчаяния и печали. И, еще немного, - обиды.
Обида и отчаяние говорили за колдуна тогда, в кабинете, когда Юстин, сжимая кулаки, сквозь зубы цедил короткие неуклюжие фразы, словно не мог найти нужных слов: "совершенно бессмысленно", "всегда думал, что Вы хоть немного мне благодарны", "служил верой и правдой", "знаете о моих чувствах!", "надеялся, что когда Иленна подрастет..."
Отец лишь рассмеялся, - боги, как же Иленна возненавидела его за этот смех, - и жестом прервал разъяренного колдуна. А потом, внезапно посуровев, жестко, нет, жестоко, ответил, что никогда не отдал бы свою драгоценную девочку Юстину: старому, уродливому, безродному, колдуну. Прислуге у него, благородного господина Нортрома. Псу, который ел с человеческих рук. Так и сказал: "ты, Юстин, всего лишь собака, которая мне прислуживает, и не след тебе раззевать пасть и пытаться отхватить лакомый кусок с хозяйского стола" - и прогнал колдуна прочь коротким "пошел вон"
Лицо Юстина посерело, и он вылетел из кабинета, словно за ним гналась сотня демонов из преисподней; напоследок он, задержавшись на пороге, прошипел "вы все об этом еще пожалеете", и, обжегши Иленну взглядом, исчез из замка.
Иленне было его почти жаль; сцена в кабинете оставила неприятный осадок, и она бы долго еще мучилась, но не было времени: в июне в дом Нортромов приехал принц Мартин, познакомиться с невестой.
Иленна влюбилась.
Мартин был красив, доброжелателен и неизменно учтив; он знал множество историй и умел их рассказывать, он был умен и не стыдился своего ума; он головокружительно целовался, а улыбка, то и дело появлявшаяся на его лице, когда он виделся с Иленной, могла бы растопить и зимние льды. Хотя до глаз эта улыбка не доходила.
Но Иленне было все равно: ей было пятнадцать лет, она была влюблена в самого красивого, умного, храброго, очаровательного юношу, с которым была помолвлена, и ее счастье ничто не омрачало. Даже колдун, чья тень преследовала Иленну с детства, исчез неведомо куда; иногда Иленна мечтала о том, что Юстин, наверное, умер.

... Иленна подбирает оставленное с вечера рукоделие: нитки свились в клубок, с изнаночной стороны висит неопрятная бахрома. С лица - еще более неопрятная мешанина цветов.
Черный - как его тень.

Черная тень накрывает беседку, увитую розами, неожиданно. Гости недоуменно озираются, священник замирает на полуслове. Слышится громкий, пронзительный визг: кто-то поднял голову и увидел дракона. Который камнем упал вниз, и подхватил испуганную невесту, и поднялся в небо, унося Иленну все дальше и дальше.

Золотая нить тускло сверкает, тянется от иглы.
Золото в его пещере сверкало так же: оно было блеклым и мутным, словно горячая, блестящая чешуя выпила все его сияние.
Золота в его пещере было много: холмы, горы золота, которое падало вниз с оглуительным звоном, засыпало Иленну с головой, когда она бежала прочь от чудовища, пытаясь спрятаться от него хоть где-нибудь. Но спасения не было нигде.

Красный моток. Кровь и огонь.
Рыцарский отряд, посланный отцом, дракон растерзал у Иленны прямо на глазах: она навсегда запомнит блеск мечей, которые отлетали прочь по одному движению когтистой лапы; как кричали люди, корчась в алом огне, сгорая заживо; и запах. Чудовище, вернувшееся в пещеру с сыто блестящими глазами, насквозь пропиталось дымом, кровью, принесло на себе зловоние паленой плоти.
Иленна не могла ни кричать, ни даже плакать. Только забилась в угол, подальше от дракона, который довольно свернулся на ложе из золотых монет.

Зеленый. Голубой. Белый.
Трава. Небо. Облака.
В пещере всегда было сумрачно: тускло блестело золото, чадили редкие факелы. Жадно горели драконьи глаза.
Иленна, запертая в клетке с чудовищем, мечтала о свободе. Ночами ей снилось небо: высокое, безмятежное, с редкими кудлатыми облаками, бегущими вслед за ветром. Снилось поле, где одуряюще пахло сухой травой. Снился Мартин - он улыбался ей и обещал спасти.
Когда она просыпалась в темной пещере, наедине с драконом, не сводящим с нее пристального взгляда, то мир рушился. Она плакала, съеживаясь, делалась меньше.
На тринадцатый день Иленна заговорила.

Снова черный. Как его слова.
- Зачем?
Она спросила только это - все, что ее интересовало.
- Неужели не узнала? - Спросил дракон.
И тогда она поняла.
- Юстин.
Горящий, темный взгляд: Юстин мог быть человеком, колдуном, мог принять сколь угодно чудовищный облик, но эти тоскливые и завистливые глаза, тяжелые, сумрачные взгляды, что преследовали Иленну с детства...
Она расхохоталась, как безумная.

... Иленна истерически хохочет, игла впивается ей в пальцы, кровь пачкает шелк. Она не ощущает боли, она не чувствует запаха крови. В ее голове проносятся обрывки их разговоров:

- Я бы дал тебе все!
- Я ненавижу тебя.

- Мартин. Мартин!
- Он не придет. Он оставил тебя. Он не любит. Будь моей, останься!

- Ты чудовище.
- Это ты виновата! Любовь к тебе сделала меня таким! Я заключил сделку с самим дьяволом ради тебя: Он наградил меня этим уродливым телом. Но зато... Зато теперь ты моя. Я никогда - слышишь? - никогда не отпущу тебя!
- Я. Тебя. Ненавижу!

- Он придет за мной. Мартин, он придет!
- С чего ты так решила?
- Я его жена! Нас успели обвенчать до того, как ты прилетел, отвратительный монстр! Я принадлежу ему, и он придет, чтобы вернуть меня!
Дракон поднимается со своего золотого ложа; тень его ширится, затапливает все вокруг; он так близко, что трудно дышать.
- Когда он придет, - скрежещет низкий голос, - я разорву его на части.

Мартин не пришел ни через месяц, ни через два.
Сначала Иленна думала, что он просто собирает больший рыцарский отряд - больше, чем у отца. Потом, что с наступлением зимы снег завалил перевалы, наглухо закрыв проходы к драконьему гнезду. Что он задерживается. Что еще день - и протрубит серебряный рог, и Мартин выедет вперед на белом коне, вызовет Юстина на бой и убьет мерзкую гадину; еще день. Она продолжала надеяться, когда лето сменила осень - прошел год со дня ее свадьбы; со дня похищения.
Она верила еще год, и еще. На исходе десятого - перестала.
Юстин тогда стал спокойнее, взгляды его больше не жгли, словно угли. Все чаще он смотрел на Иленну с тоской, пока та, перебирая ржавые золотые монеты, тихонько напевала себе под нос: растрепанная, в грязном парчовом платье - хотя пещера была полна сундуков с нарядами и украшениями; Иленна их даже не открывала.

На пятнадцатый год - кажется это был пятнадцатый, - Юстин спросил ее:
- Неужели... Неужели ты никогда не полюбишь меня?
Иленна подняла на него прозрачные, поблекшие от времени глаза, и ответила:
- Я тебя ненавижу.
Он протянул ей бумажный шарик: красный, скомканный так, чтобы было похоже на сердце, - это и было Юстиново сердце. Не каменное, не ледяное - бумажное, хрупкое, оно с тихим шелестом распадалось на кусочки в иленниных руках, когда она рвала его, топтала обрывки босыми грязными ногами.
Колдун смотрел на обезумевшую Иленну темными, потухшими глазами, - будто огонь, бесновавшийся в них, сгорел окончательно, оставив только пепел, - чешуя его чернела, остывала, становилась угольной.
Когда сердце было разорвано на куски окончательно, а последний обрывок Иленна сожгла в пламени чадящего факела, Юстин опустился на пол и больше не двигался.
Иленна прошла мимо него наружу. На свободу.

… Она смутно помнит, как добралась до дома: в голове тогда было мутно, безумие, медленно бродившее по венам, от вкуса ветра - вольного ветра, каким была теперь Иленна, - теперь текло в ней, пульсировала в такт сердцу; окончательно Иленна пришла в себя только тогда, когда поняла, что стоит на пороге замка Нортропов: обветшалого, разоренного, опустелого. Не было ни отца, ни его рыцарей, ни слуг. Только в разваливающейся сторожке обнаружился дряхлый, выцветший старик, в котором Иленна с трудом узнала их бывшего домоправителя Бреттона.
Бреттон тоже признал ее с трудом, а когда понял, что грязное, тощее существо перед ним - некогда прекрасная, солнечная Иленна, то расплакался, упал на колени. Рассказал ей, запинаясь, что барон Нортроп после пропажи дочери и потери рыцарского отряда совсем обезумел: забросил дела, разогнал вольных сэров, уволил слуг; через год барон оказался в чудовищных долгах - но его это не волновало; баронесса умерла; барон последовал за ней через несколько месяцев, когда Иленну официально объявили погибшей, и принц Мартин женился на графине Тильзен.
Тогда она снова смеялась - испугав Бреттона почти до сердечного приступа. Затем вошла в замок, побродила по темным, разоренным комнатам. В своей спальне, почему-то не тронутой ни кредиторами, ни мародерами, нашла сундук с драгоценными платьями - они висели на ней мешком, хотя ей было давно не пятнадцать. В одном из них: парчовом, усыпанном жемчугом, - она отправилась в столицу.
В королевский замок ее сначала не хотели пускать - но она показала драконью чешуйку, и стражники отшатнулись от нее, как от прокаженной. Она поднималась по бесконечным лестницам, шла гулкими коридорами - вслед ей летели испуганные, удивленные взгляды и шепотки.
Мартина она нашла в саду: ему уже успели доложить, что Иленна вернулась.
Он не оборачиваясь начал говорить ей что-то - она не слушала. И когда Мартин замолк, спросила:
- Почему же ты не пришел?
Ведь она так ждала.

Мартин предлагал ей новый дом, слуг, карету, платья, - все, что угодно; Иленна вспоминала пятнадцать лет, которые провела в драконьей пещере, - десять из них она бесплодно ждала своего мужа, который объявил себя вдовцом.
Мартин умолял ее, стоя на коленях, но она только рассмеялась: они муж и жена, и он не имел права жениться на своей - как ее там? - графине Тальсэ? Тильванд? И теперь, когда Иленна вернулась, они наконец заживут...
Мартин грозился, кричал на нее, но Иленна, подняв на него светлые, почти прозрачные глаза, ответила:
- Ты не посмеешь убить меня.
- Почему?
- Потому что ты трус, любовь моя.
И тогда он склонил голову, принимая поражение.
Развелся со своей Оливией - та снова стала графиней и, заодно, всеобщим посмешищем; поселил свою воскресшую - о чудо! - супругу в покоях на солнечной стороне, где ничто не напоминало о темной и сырой драконьей пещере; не обращал внимания на истерики Иленны, равнодушно просил назначить Ее Величеству новую служанку; срывался из дома по делам, и все чаще - во владения графини Тильзен.
А Иленна бродила призраком по замку, кутаясь в монашеские платья. Пугала челядь внезапными истериками. Часами глядела в окно, наблюдая за птицами - и не могла налюбоваться. Ночами проспалась от кошмаров, в которых черная юстинова тень поднималась к сводам зала, а сам он пронзал ее насквозь своим взглядом, полным ненависти и злобы.

… Иленна лежит, свернувшись клубочком на ледяном полу, смотрит сквозь опущенные ресницы на солнечные пятна на стене. Закат чудится ей золотом.
Позади дышит жаром камин - словно драконий бок.
- Юстин, - зовет Иленна. - Юстин.

@темы: Пишу за книгу: 04.13 - 05.13, Пишу за книгу: все работы

URL
Комментарии
2013-05-16 в 19:55 

Viola Oriental
Недопоэт и полупрозаик
Даже дочитав до половины, я не поняла основную мысль, идею. Только сейчас, осознав полностью, начинаю понимать.
Но оно затронуло, задело, оставило след и будет вспоминаться, будут, конечно, размышления о нем.
А текст! Текст! Язык! Столько образов, описаний, оборотов! Он художественно прекрасен, я в восторге совершенном
Идея - 8, исполнение - 9.
Несмотря на всю художественную прелесть текста, чего-то на мой взгляд неуловимо не хватает.

2013-05-19 в 16:59 

Ticky
Порой глупа, порой мудра
Говорят, что о драконах и принцессах уже все написано, что можно. Но идея тут хороша. Любовь, которая не нужна, когда она есть, но становится очень нужна, когда остаешься один в целом мире.
Идея - 10

А в исполнении меня смущает момент воспоминаний - мне не очень нравится, как он написан. Не нравится именно переход от цветов к кусочкам воспоминаний, - кажется, я уже встречала такое не раз. И всякий раз оно звучит несколько фальшиво.
И еще мне показалось недостаточно обоснованным изгнание графини Тильзен и воцарение (и царствование) Иленны. Неубедительно для времен, когда королев спокойно убивали, а тридцатилетняя дама была бы старухой, неспособной произвести наследника (да и как не появилось его за пятнадцать лет у короля?)
Впрочем, может, это допустимо для сказки

Исполнение - 8

2013-05-20 в 16:51 

Авербух
случайности не случайны
Идея: 6
Исполнение: 7

2013-05-23 в 10:57 

itarrame
so i drank the water from a hurricane
Огоо, ничего себе. (когда я читала этот текст первый раз, он был какой-то другой.)) В общей части сюжет не самый новый, но как, как он оброщен подробностями! Кланяюсь автору, мне было хорошо, пока читала.

Идея: 7 (точнее даже, соответствие идеи заявленной в конкурсе теме)
Исполнение: 9

2013-05-23 в 16:27 

MOYRA_Athropos
Sтранное Sущество
Вот как то меня неприлично вштырило с этого дела. 10/9, наверное, поставлю.

2013-05-23 в 23:58 

Леммивинкс, Король Хомячков
Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Идея 9, исполнение 10

Прекрасный замысел, прекрасно развивается сюжет, отчасти непредсказуемо, отчасти ожидаемо. Отличный стиль - и ритм повествования, и ровно необходимо количество эпитетов... Прекрасно.

2013-05-24 в 14:23 

Storymaker
Всего голосов: 6
Суммарные баллы:
Идея: 50
Исполнение: 52

Средний балл:
Идея: 8, 33
Исполнение: 8, 67

Общий балл: 16, 99

URL
2013-05-24 в 23:30 

tailortale
Всем большое спасибо за отзывы ^___^

   

Бесконечная история

главная