19:00 

История #3 - Тысячеликий

Storymaker
У нас нет названия или прозвища. Мы - бродяги, дети дороги, безымянные, актеры, игроки и везунчики. У нас есть мы и наши умения. Иногда вы зовете нас плутами и мошенниками, но лишь тогда, когда вам удается схватить нас за руку.
Умелый грабитель заберет ваш кошелек так, что вы будете абсолютно уверены, что потеряли его. Сами. Никак иначе.
Умельцы не вызывают сомнения, кажутся настоящими, такими, как вы сами. Для тех из нас, кто только начинает свой путь, те, кто старше и опытнее - покажутся просто проходящими мимо людьми.
Только те, кому хватает опыта, могут отличить собрата по племени. И еще - те, кто идет за нами по пятам.

Запах беды я почувствовал, выходя из дорогого, самого по себе пахнущего деньгами магазина. Запах беды относился ко мне, именно ко мне, выкидывая напрочь из образа "успешного бизнесмена", а так же - несомненного папенькиного сынка, потому что бизнесмен был будущим, а деньги на карточке - сведены с многих различных счетов, и явно не совсем моих. С другой стороны - те деньги уже мало кому были нужны.
Все осталось по прежнему, город пах ранней весной, ярко-голубое небо отражалась в лужах, а тонкое на вид пальто согревало, как минимум, памятью о его стоимости.
Если бы владелец, разумеется, эту стоимость помнил. Он ощутил смутное беспокойство - будто бы кто-то наблюдает за ним, или будто бы вот-вот последует череда неудач. Например, кто-нибудь уведет прямо перед ним такси. Или он что-нибудь потеряет, или что ему грозит звонок от мамочки, или что-нибудь еще в том же духе.
Я же успел порадоваться, что не купил еще этому несомненному будущему дельцу телефон, потому что избавляться от техники мне всегда наиболее болезненно. Я ютился в уголке сознания папенькиного сыночка, и даже не думал перехватывать полностью власть. Будь я моложе - именно так я бы и поступил, но тогда пропала бы вся "истинность" выбранного мною образа, и осталась бы только скучная игра.
Такси подошло сразу же, стоило махнуть рукой и оглянуться в его поисках. Смутное беспокойство ушло, сознание успокоилось, и он ощутил вдруг твердое желание, именно сегодня - ничего не планировать, а сесть на ближайший поезд, да поехать в прибрежный город. Легкий шепоток интуиции, соблазнительно подсказывающий, что там дела могу пойти еще лучше. Что там - есть что-то особенное - специально для него и его планов.
Микаэль Менфорд быстро собрал свои вещи, выписался из отеля и снова сел на такси. Возле вокзала он немного побродил со своим небольшим чемоданом. Его преследовало странное ощущение того, что то, что он собирается сделать, принесет ему несомненную прибыль в будущем. Около вокзала, он, повинуясь все тому же странному порыву - купил фотоаппарат, достаточно дешевый для него, и пару объективов. Он мог бы обойтись и простейшей мыльницей, или же, например, обойтись без дополнительных объективов, но... Мелькнувшая об этом мысль растворилась, исчезла, под напором идеи того, что раз уж он решил купить фотоаппарат - пускай это будет хороший фотоаппарат. Если же он будет совсем плох, да и ему наскучит это дело, он всегда может подарить его кому-то еще. Или просто выкинуть. К тому же - ему нравилось изучать новое, а просто нажимать на кнопку, пожалуй, будет скучно.
Взял билет до конечной, в одиночном купе. Дожидаясь проверки билетов, растянулся на кровати, даже не снимая ботинок. Когда поезд тронулся, он настойчиво попросил проводницу его не беспокоить - и снова собрался растянуться, но...

Снял наконец пальто, изумительное пальто, спасибо брату, вот только пальто из всех этих тряпок оставлять и стоит, пожалуй, потому что, если честно, я, конечно, очень счастлив был на той конференции побывать, даже несколько полезных контактов почти завел, но эти костюмы, эти дорогущие ботинки... Нет, чисто формально - телу хорошо, приятно, сидят удобно, специально для меня подбирали - ничего не скажешь. Но ощущаешь себя в них кем-то другим, явно не собой, марионеточкой такой, и, главное, например, никак нельзя в таких дорогущих брюках лезть с камерой под стол, а там, как раз, было самое интересное. Такой кадр упустил! А братец еще и уехал оттуда, по невнимательности, прямо с моим фотоаппаратом. Ну ничего, попробуем пока изучить новое приобретение - потому что жить без дополнительного глаза мне решительно не представляется возможным.
Стянул с себя эти жуткие тряпки, да придирчиво проверил - не осталось ли волос, или еще чего, очень аккуратно все сложил, будто не одевал никогда, упаковал в пластиковые пакеты, специально для таких случаев лежащие у меня целой упаковкой в чемодане.
Так бы, честно говоря, и разбирал вещи в одних трусах, но неудобно как-то. Переложил все заново. Дорогие вещи, купленные с братом, сложил в одну кучу, каждую упаковал отдельно, выбрал только самое-самое, из того, что соответствует мне, моему образу жизни и вообще - в чем хорошо. А призраки костюмов - отдельно, и вообще - прочь от чемодана, на ближайшей почте отправлю в какую-нибудь благотворительную организацию, или что-то вроде, но в чемодан это не вернется.
Переоделся в легкую голубую футболку, старые любимые джинсы и мягкие мокасины. Распаковал фотоаппарат, краем глаза проглядел инструкцию - ничего сильно нового, так что, думаю, разберусь и так.
Высунулся из купе, абсолютно сияющий, и заодно вспомнивший, что очень хочется есть. Попросил у проводницы чай, и за комплимент красивым глазам получил еще конфеты, хотя их-то я не просил, но, честно говоря - самое то. И еще и сфотографировать её попросил. На дне чемодана нашел карту памяти, подходящую к фотоаппарату, и немедленно занялся съемкой портрета - даже чай уже перестал опасно обжигать, пока фотографировал.
Краем глаза запомнил имя на бейджике - если не забуду, еще и портрет потом могу переслать. Все визитки, как назло, кончились. А ее уже и позвал кто-то, даже жаль.
Первая остановка была через час, я уже успел изучить о фотоаппарате все, переложить вещи так, как мне угодно, и начать сгорать от нетерпения. Даже с фотоаппаратом по вагону походил, ловил расположенных к фотографированию персонажей и снимал.
За окном сменялись пейзажи, а когда случилась еще одна остановка - долгая, аж целых 17 минут, что вообще редкостная редкость для скорых поездов, высунулся на вокзал, оглянулся по сторонам - и влюбился.
Не сильно задумываясь о последствиях, забрал вещи, попрощался с проводницей и выскользнул из поезда.
Она, по-моему, даже не поняла, что я сошел раньше своей станции.
А сам ринулся фотографировать кривые улочки, маленькие дома, замысловатые вывески. В сумерках уже почти, вон, сколько времени прошло. Купил в магазине-фургоне чай с пирожным, облизал пальцы и направился на почту. Заплатил за коробку, упаковал в нее лишний груз - лишние, приобретенные во время встречи с братом вещи; секунду раздумывал над адресом - отправить домой или в какую-нибудь благотворительную организацию, и, написал, все-таки, последнюю, благо, оба адреса помню наизусть.
Остались при мне только изрядно полегчавший чемодан, да фотоаппарат. Немедленно пожалел, что с прошлым мобильным расстался, а новым обзавестить не сумел: потому что где-то надо было немедленно обрести такси, желательно - с информацией о любом месте, где можно помыться и переночевать. Да и питался я сегодня практически как птичка: конфеты, пирожные и очень изысканно оформленный, но совсем не сытный завтрак с утра.
Пришлось вернуться на вокзал, и пока шел к нему, внезапно ощутил, что город нравится мне уже меньше. Будто сфотографировал уже все, что мог, взял все, чего хотел, в общем... Всё. Скучно. Хочется чего-то другого.
У вокзала, разумеется, машины были. И еще полчаса - ужин в столовой при маленькой, дешевой гостинице. Но вкусный ужин, надо сказать. Или обед - потому что мне досталась последняя порция грибного супа, а это просто ужасно радостно. Но все равно - завтра, скорее всего, уеду. А пока - душ, слить фотографии на ноутбук, очистить карточку, зарядить запасной аккумулятор и провалится в сны.

Просыпаюсь посреди ночи. Для фотографа, разумеется - от смутного беспокойства, от приснившегося кошмара, или как-то еще. Но - уже не вникаю, вообще не вникаю, потому что, честно говоря, думал, что оторвался. Что хотя бы ночь в запасе у меня есть.
А тут - вдруг, понимаю, что то, что еще утром легонько коснулось меня, напомнило, что кто-то может меня искать, уже - не легкий запах. А аромат, ароматище, если можно так сказать. И, откровенно говоря, все, что я могу сделать... сбежать, лучше бы без громоздкого чемодана.
Поймать попутку, если повезет, и сбежать. В крайнем случае - ножками, и побыстрее, вдруг повезет - иначе придется драться. Драться я умею, уже выходило пару раз, но каждый раз после этого - зализывать раны - ой как неохота. Так что лучше - бежать, бежать, бежать, и не связываться. И залечь надо, если уж охотники меня почуяли, хоть в лесу пересидеть, или просто, без выкрутасов, наняться мешки с песком таскать.
Не успеваю; даже оставив чемодан, а ноутбук с документами убрав в легкую тряпичную сумку за спину. Оделся в первую попавшуюся одежду, выскользнул на улицу. А там - охотники уж тут как тут.
Тени на улице для людей, я знаю, покажутся темнее обычного, а для меня это, наоборот, вязкие, светлые тени. Черчу границу, выбрасываю пару знакомых защитных, несколько нападающих рун, уничтожаю одного, другого, пока они распадаются на ничто прямо на улице.
Со стороны - танцую неведомый танец. Кажется, всё. Наверное, я один из тех немногих, кому удается выбраться живым из таких передряг. Уже трижды, если считать этот раз. Даже поспать можно, я думаю....
Потерял бдительность, привык - что выходят все сразу - благо, видел нападения и на других, а тут...
Нахлынула еще волна, окутала удушливым светом, пришлось отбиваться, почти не чуя тела. А потом пропала удушливость, пропала улица, пришел затхлый воздух, я пошатнулся и сел. На белый, известняковый пол.
Неподалеку кто-то говорил, но я не мог разобрать, что. Вокруг больше ничего не было, а стены небольшой, пустой, гладкой, комнаты, были абсолютно сплошными.
Хотел бы я знать, куда я попал.

Откровенно говоря, место было самым обычным. Ну, в том смысле, что...Никаких охотников. Никаких завихрений пространства, вытягивающих силы или наоборот дающих их.
Вообще - ничего. Ну, не считая сплошного известняка. И ноутбук пропал. И ботинки еще пропали, вот что странно. Хорошо, что не холодно - было бы грустно простудиться. Никаких входов, никаких выходов, ничего. И никого, кроме голосов за стеной.
Сначала сидел, ждал...чего-нибудь. Даже чувства голода, в результате, не дождался. За стеной (судя по звуку, это, все-таки, была стена), через некоторое время раскричались на одном из знакомых мне языков - стали проклинать правительство, коррупционеров и консерваторов. Разом. Через...неопределенный промежуток времени тот же голос ( я специально прислушивался!), начинает читать вслух Шекспира, при том так проникновенно, как будто...
Ну конечно...Нет никакого как будто. Просто проживает свою, выбранную, жизнь. Но если за стеной - а я почему-то думаю, что там тоже самое, что и здесь, - так же пусто и одиноко, то какого он вообще играет? Ради чего?
А еще я точно знаю, что те, кого поймали - они исчезают так, будто и не было их, даже никакого розыска - ничего. Видел такое, пару раз.
Угораздило же меня попасться. Буду думать, что отсюда есть какой-нибудь выход, хоть, не знаю, ногтями его процарапаю, что ли.
Тем и занялся.
Пару раз очнулся, шагая прямо в стену, в спешке рассказывая кому-то про чудесное весенее небо над Парижем и Нью-Йорком. Еще раз очнулся совсем обнаженным.
Но зато в промежутках между этим - успел выцарапать как-то кусок стены, и дальше стремился работать уже им. Все равно куда, все равно как. Потому что ничего другого, если я хотел наружу, мне не оставалось.
Если честно, я даже не знал, где я. Совсем. Обычно - есть хоть какое-то смутное ощущение места, а тут...Просто - наугад, наружу, и - на удачу.

Не знаю, когда и как это случилось. Просто внезапно провалился вперед; успел подставить руки. Провалился в темноту, от которой уже давно отвык. И в свежий воздух, от которого отвык тем более. И как-то внезапно ощутил, что я где-то есть( с ободранными коленями и ладонями!), и мир вокруг - тоже есть.
Встал, чуть пошатываясь, обернулся, и обнаружил за собой абсолютно гладкую стену. И обрадовало меня это ужасно. Правда, я, все же, поспешил оттуда поскорее убраться в сторону еще более свежего воздуха.
Июльского, судя по всему. Ночного и июльского. Изумительно! Выполз из какой-то дыры в известняковой склоне у реки, поискал чужое нечеловеческое и человеческое присутствие, обнаружил последнее где-то совсем неподалеку в больших количествах, и, наконец, успокоился. Луна светила прямо на меня - большая, красивая и совсем полная. Так и смотрел на нее, и дышал свежим воздухом. Забыл обо всем кроме луны, деревьев, поблескивающей неподалеку реки и свежего воздуха. Очнулся от наваждения, только когда ощутил, что мелкая мошкара меня покусала, да не один раз. Луна уже успела проползти примерно от одного дерева к другому, а я - обзавестись, как минимум, десятком укусов. И это меня обеспокоило: укусы, в общем-то, ерунда. Но одежды-то на мне не было, совсем про нее забыл, а еще я исцарапан и измазан в черной, желтой и белой грязи попеременно. Отсутствие одежды изрядно сокращало список того, что я мог делать. Но я, все-таки, свободен. Вот прямо сейчас - я в этом уверен, и это, честно говоря, относит прочь все остальные мои проблемы.
А теплая речная вода смывает все остальные вместе с грязью и зудом от укусов. Если честно, так и просидел бы в реке до самого рассвета, если бы внезапно не сообразил, что имею все шансы там подскользнуться, упасть, и бессовестно растерять всю свою свободу (вместе с жизнью, ага), или что-нибудь еще просто себе оцарапать и сломать. Дно-то вовсе не песчаное у реки.
Пошел туда, где чуял человеческое присутствие, осторожно вспоминая, мягко вытягивая наружу воспоминание-ощущение того, как ходить по лесам, как двигаться осторожно, как лучше ощущать пространство ночью... И - потом перестал. Не захотелось в такую изумительную, лично мою ночь - прыгать в кого-то другого и идти его шагами. Лучше сам свои мозоли на пятках заработаю. И царапины с синяками - тоже.
Дошел быстро, даже в темноте. Идти было не далеко, это понятно, но в темноте и босиком - всегда дальше и сложнее. Услышал пару раз пронесшуюся вдалеке машину, значит, рядом - шоссе, как минимум.
Почуял издалека собак - всего штуки три на десятка два домов, неподалеку от шоссе. Хороших таких домов. Странным было то, что когда я бессовестно снимал с бельевой веревки (сущее везение, не ожидал, что будет так просто) сохнущее белье, ни одна из собак не подала голос. Даже тогда, когда я копался в мусоре - и искал себе ботинки, сущий везунчик - нашел вполне приличные.
И когда в чужом огороде, по-прежнему, под покровом ночи стащил немного клубники и помидоров, собаки тоже молчали. Совсем. Проснулись, я почувствовал, но смолчали. Удивительно.
Так что из незнакомого поселка - зато, со знакомыми названиями улиц (в смысле - их языком), я ушел уже более-менее сытый и похожий...ну, хотя бы на человека.

Рассвет - лучшее время для пробуждения, а я вообще уже давно проснулся. Вчера вышел из попутки на одном из поворотов - больно река понравилась, да так и проболтался сначала - полдня вокруг, почти дошел до какого-то мелкого населенного пункта, а потом понял, что посеял где-то все документы, и вообще - всё, что с собой было. И сигареты посеял, и это казалось самым обидным.
Стою, показываю большой палец всем проезжающим машинам. Без вещей вообще, потрепанный, и выгляжу подозрительно. Но ничего, не из таких передряг выбирались. Неподалеку есть крупный город, а там - абсолютно точно есть какая-нибудь коммуна, где помогут, дадут прожить пару дней, пока пишу заявление о потере документов. Доехать до города, если повезет - быстрее, чем ждать, пока тут проснутся. А люди в таких чистеньких домах подозрительные, лучше уж испытать удачу на дороге.
Удача ко мне сегодня благосклонна: какие-то несколько минут, и я уже еду в новенькой, чистенькой машине с парнем с мелкими косичками в волосах. Свой, разумеется, или вряд ли бы остановился. Милосердно поверил моему рассказу, да еще и напоил кофе с булочкой возле заправки. Смеемся, рассказываем о своих путешествиях, а я - о своих злоключениях. Он даже мне, незнакомцу, намекнул на наличие кое-чего особенного у него в багажнике, но я попросил сигарет.
Если я собираюсь заявлять о том, что остался в чужом государстве без документов, лучше делать это обкуренным табаком, а не чем-то еще. Так и ехали, курили, говорили легко о всяких пустяках, не со всякими так разговориться удается.
Минут через сорок высадил меня в городе, - да помчался дальше, при том - высадил-то прямо рядом с баром, с такими характерными этническими узорами и украшениями. Закрыто до 12, но мы-то знаем...

Остановился, практически протягивая ручку к двери. Хорошая судьба, ничего не скажешь, даже сработало бы, и план хорош. Если бы я - этот странный, немного хипповатый парень, когда бы то ни было вообще существовал. Хватит с него сегодня, довез до города - молодец. Теперь нужен кто-то другой, менее законопослушный и знающий, куда идти... Хорошо, что этим кем-то я даже могу стать!... Только, лучше бы, ненадолго. Таких, честно говоря, проще всего найти и поймать.
... В новом городе заблудился. Отродясь такого не было, а тут - забрел в какую-то часть города, почти из ужастика, - много мусора, много граффити, много чего. Поскорее убираться отсюда надо, вот как. Неуютно мне, не люблю такие районы, чего уж там. Поскорее - прочь отсюда, раз уж так задумался, что сюда забрел.
Останавливаюсь, дышу, смутно вспоминаю, как сюда попал, и иду назад, почти по своим следам. Город снова чист, и именно таков, каким мне понравился. В свою дешевую комнату не возвращаюсь - пока хожу, приглядываюсь по сторонам, ищу свое место. Уверен, что найду его всенепременно - уж очень хорошо здесь, не то что...там, откуда я уехал.
Удача улыбается мне - меня, приезжего - берут помогать в цветочный магазин. Чудесное дело: хозяин сам выращивает большинство изумительных цветов, и сам их продает. А цветы люблю, тем его и подкупил - в подробностях рассказав про разницу подхода к разным розам и тюльпанам. А он как раз искал помощника. Каким-то чудо даже дал мне свободную комнату, на том и порешили.
Смеялся еще, что с таким красивым продавцом придется теперь еще больше работать - мол, все девушки мои, от покупательниц отбоя не будет. Это фраза больно уколола, опустошила, и, наверное, я так выглядел, что он больше на эту тему не шутил.
Ну и хорошо. Углубился в работу, в полив, прополку, продажу, улыбки покупателям и связки букетов. Голова в работе пустела, а боль от потери - уходила на второй план. По дому не тосковал - просто не думал. Даже улыбаться к осени стал чуть более искренне, а ходить - легче.
К зиме познакомился с девушкой, смешной такой - с немного разными глазами и улыбкой, почти как у "Моны Лизы". Познакомился в кино - откровенно говоря, просто попадали все время на вечерних сеансах на соседние места. На том и разговорились, уж больно забавно это. А после этого - категорически отказался позволять, раз уж мы знакомы, идти девушке ночью в темноте и одной. С улыбкой расстались у подъезда, а я шел поскорее - уже, надо же, домой. Как это я умудрился так быстро посчитать этот город "своим", а? И уже - домой. Здорово.
А потом нахлынуло, легко узнаваемое, но почти забытое - беспокойство. Запах опасности, запах моей личной, персональной беды....С большой буквы беды, потому что охотники так не пахли никогда, а тот, кто шел за мной, до сего момента казался мне всего лишь легендой.


....На самом деле, я решил, что умер. Потому что теплое одеяло, мягкая кровать, и ничем не ограниченная свобода... Плохо смахивает на какое-либо заключение. С другой стороны, если после жизни тебя ждет уютная кровать, это - наверное, очень странно.
Потолок был деревянным - и это было то, что я заметил первым. Потом я завертел головой, увидел камин с горящими в нем настоящими дровами. Камин приятно потрескивал.
А угли в камине помешивал, сидя на корточках, Маннерхайм. Легенда. Не приснилось, увы. Я пошевелил, для надежности, руками и ногами. Они по-прежнему были свободны.
Хотелось думать, что это обозначало то, что я не умер. Старик заметил меня, улыбнулся - сначала глазами, а потом широко, и расхохотался - во весь голос.
Я же лихорадочно пытался его прочитать - тешил возникшую надежду, что старик не имеет приписываемого ему чутья, и погоня, и бегство, это все мне привиделось, и еще чуть-чуть - и я сбегу, и здравствуй, снова, моя вольная жизнь. Он никогда больше меня не найдет.
Так что - я улыбнулся, так же широко и открыто, искренне, и чуть смущенно. В конце-концов, если я его не вижу, сложно быть кем-то, у кого амнезия и подстраиваиться под поведение собеседника.
А я все равно не помнил, как я сюда попал.
Отсмеявшись, он встал, повесил, красивую, витую кочергу на крючок у камина и спросил:
- Не желает ли мой дорогой гость позавтракать?
Я мог бы согласится, разыгрывая доброго друга и принимая гостеприимство. Я мог бы заподозрить, что поведение - злая шутка, и тоже - согласится, искренне подозревая, но соглашаясь.
Но я не знал, что я должен чувствовать, и как должен реагировать на слова, чтобы все вышло правильно. И это, понимаете ли, было в первый раз в моей жизни.
Я видел новичков, которые только-только учились делать то, чему меня учили с пеленок. Они, порой, ошибались - и у них я учился мастерству ошибаться в своей игре. И я боялся ошибиться сегодня - не зная, где я, и как я должен идти вперед
А я выбрал, все-таки, историю с амнезией. С проголодавшимся и забывшим многое человеком. Живот услужливо заурчал, и я...

...Теплая, мягкая кровать, напротив меня - незнакомый могучий старик. Улыбается, смеется, но смотрит очень легко и доброжелательно. Мне хочется есть. Вокруг - уютный, простой и деревенский интерьер.
Я улыбнулся, отзываясь и на улыбку незнакомца, и на свое собственное урчание живота.
- Да, пожалуй, это было бы неплохо, - я вежлив, открыт и довольно смущен обстоятельствами. - Но, не поймите меня неправильно - если честно, я не знаю кто вы. И как я сюда попал. И, кажется.... кто я, я тоже не помню.
То, что я не помнил, кто я - причиняло смутное беспокойство и делало довольно беззащитным.
А старик расхохотался, он смеялся всем телом, всем своим существом, и я просто не знал, куда себя девать. Я смущенно и вежливо ждал, когда от отсмеется - потому что в смехе его не было опасности, но все же...
Часть меня помнила, что нормальные люди так не смеются.
Он отсмеялся, подошел ко мне и посмотрел мне прямо в глаза.
Хороший, честный, добрый взгляд. Так и притягивает, и совсем не хочется ни отводить глаза, ни пугаться. Хочется доверять.
И он спокойным, теплым, и очень добрым голосом мне говорит:
- Ну разумеется, не помнишь. Потому что ты никогда этого не знал, безымянный.

По-прежнему смотрит в глаза. Я помню, как вчера в этих же глазах была жестокость, и как я видел в них смерть. По-доброму смотрит, а я, вернувшись в себя, обдумываю варианты. Он - знает и все видит, и черт его знает, что ему надо. Может, просто безумец, может...
Выражения лица меняются, а он - смотрит мне в глаза. Я не знаю, как мне поступать, не знаю, как правильно действовать, и что будет дальше. И он это видит! Я даже не могу придумать подходящую личину, и даже если найду её...Он уже видел. И знает. А если все таки он поверит в мою искренность, если мне повезет и я выберу настоящий, подходящий образ?
Он моргнул, и ощущение подглядывания в душу немного ушло.
- Жду тебя к завтраку через 15 минут. Одежда в шкафу, - сказал он и ушел. Через дверь, прямо напротив камина, только сейчас заметил ее.
И шкаф только заметил. А то видел только Маннерхайма да камин. И еще и зеркало есть, а то я даже почти подумал, что это какой-то безумный древний домик, примерно как...не знаю. Века 17.
Мысли снова вернулись в привычное русло того, как мне вернуться к своей привычной свободной жизни. Попытались...А потом я понял, что я плачу, да еще и в голос. Знать бы, еще о чем.
Потом из глубины поднялся смех, и меня согнуло. Хохотал, катался по кровати - забавно, ну сил просто нет - в такой переплет попал, и вообще, избушка какая-то, старик какой-то, у него такая смешная длинная борода-а-а-аа....И вот этот цветоочек на наволочке.
Почти свалился с кровати, а губы растянулись в хитрой злой улыбке. Встал, внутренне злорадно ухмыляясь. Времени, кажется, прошло совсем немного. Выглянул в окно, за окном - лес, чего и следовало ожидать, при такой...избушке-то. Густой лес, старый, весь в снегу. Снег переливается и искрится. Замер на мгновенье, забыл совсем, чего хотел. Вообще обо всем забыл, аж носом потянул, тоскливо так. Сделал шаг вперед, туда, к лесу, наткнулся на подоконник.
Сладкое наваждение прошло. Ухмылка вернулась, но внутри - стало еще слаще. Проверил шкаф. Откуда-то из-за двери потянуло свежей выпечкой, а я радостно обнаружил в шкафу свои старые джинсы, точнее, вчерашние, то есть, конечно, не очень радостно, это лишнее подтверждение - что вчера - оно вообще было, но так приятно их снова видеть! Влез в уютную старую рубашку в клетку, в джинсы, поискал расческу, посмотрел в зеркало. Потянулся за расческой. Волосы уже грязные, свисают сосульками, и я вообще не мылся...Пару дней, или сколько там? Пригладил волосы пятерней и спрятал куда-то расческу. Сразу же забыл куда, испытывая мальчишеское торжество собственного бунта и нарушения правил.
Прошлепал к двери босиком, ведя рукой по стене и ощущая иногда зацепы, хотя дерево на вид идеально гладкое. Может, лаком как-то хитро покрыто, хотя он и не ощущается совсем.
Дверь открылась легко, прямо в просторную кухню, в том же стиле, что и комната. Большой, деревянный стол. Настоящая печка, прикольно, кто бы мог подумать. Даже растоплена, а с другой стороны стены - настоящая духовка, выключена, правда. И еще целая куча техники. И так всюду - техника и всякая старинная утварь. Прямо сюр какой-то. Старикан стоит в передничке, кто бы мог подумать, и на огне что-то мешает, да напевает. Полотняная рубаха и джинсы, кто так одевается вообще?
Хмыкнул, сел за стол. Тот на меня даже внимания не обратил, а на столе стоит хлебница, и там отрезан ломоть хлеба, и он так соблазнительно лежит, и прямо видно - что он еще почти теплый....
Потянулся.
Отдернул руку. Сел, выпрямился. Вспомнил про грязные волосы и посмотрел на голые пальцы ног. Хорошо, что тепло. Руки зачесались что-нибудь поделать. Хоть на стол накрыть, если можно. А еще их, руки, между прочим, помыть надо.
- Я могу чем-нибудь помочь? На стол там накрыть, или еще как-то? - спросил я, а нос, между прочим, наконец распознал запах, я и забыл давно уже - кукурузная каша, тысячу лет не ел, хоть с избушкой совсем не вяжется, интересно, что он в нее добавит еще, потому что сколько с ней вкусного можно сделать, ах просто.
И смотрю на него, разрываюсь от желания помочь, лишь бы не сидеть, потому что...Ну как сидеть-то?
И тут он оборачивается, смотрит...
А у меня к горлу слезы подступают, и тошно как-то, прямо мальчиком маленьким себя ощутил, и плохо так, и пойди пойми от чего. По доброму смотрит, и я понимаю это, а слезы глаза застилают. И ком в горле. В голове смутно мелькнул вчерашний день, еще свои будни продавцов в цветочном магазине, да еще то, как планы строил, пока вот пару минут назад - по комнате ходил и все осматривал. Как планы строил. Как плакал...Смеялся. Накатило что-то вязкое, темное, и мир стал словно пропадать куда-то, а я - превращаться в какую-то маленькую болезненную точку.
Я ведь только что забыл совсем, вообще, целиком и полностью, когда переходил из состояния в состояние, что было до этого. И когда...А кем я был до цветочника?..И тут меня грубо так встряхнули, обидно даже чуть ли кусаться захотелось. Захотелось кусаться - вспомнил, что умею дышать, в смысле, и так помнил, и даже, видимо, всю эту маленькую бездну дышал, а тут вспомнил...Что легкие есть. Что можно делать вдох-выдох, ух ты, тело, воздух, как здорово. А тело-то...
Меня весьма спешно выволокли в коридор, и я даже не заметил, куда и как протащили. И захлопнули за мной дверь туалета.
Интересно, как он догадался?...Что меня так переклинило, что я, на самом деле, вообще про некоторые потребности тела забыл.
Никогда такого не было. А если было...Натуральный городской сумасшедший, в дурку давно бы забрали. Никогда такого не видел, на самом деле. Ни у кого.
Может, это то, что он делает с теми, кого ловит? Хотя нет, не похоже. Там, под землей, на самом деле, вот, вспомнил, было почти так. А все остальные...так совсем. Как я сегодня. Личности меняли там - еще быстрее.
Дверь распахнулась. Понятное дело, даже закрыть не подумал.
- Завтрак остывает.
Я смутно заподозрил, что должен как-то отреагировать. Не знаю. Но как отреагировать? По прежнему не знаю. Снова - ничего о том, кем быть правильно. И, видимо, не надо, не знаю, просто не знаю, ничего не знаю, может, меня сейчас кашей покормят, а может, каша отравлена, а может...В голове перебирались все возможные варианты. И то, кем я мог бы сейчас стать, какой шаблон поведения выбрать...
Послушно вымыл руки и пошел на запах, а мысли о вариантах - вяло крутились в голове и накатывались друг на друга. Подходящий характер не возникал.
Сел за стол, и стал ждать.
Маннерхайм достал еду и столовые приборы. Наполнил миски кашей, и поставил аппетитную солнечную кашу прямо передо мной. Сел рядом, через одно место от меня, всего-то. Недалеко. Хотя стол большой, мог бы и дальше. Молча.
А мне хотелось - бросится помогать. Или начать бить посуду, со смехом бить. Или улыбнуться, спокойно, доброжелательно. Привычно сменить обличье и войти в образ. Какой-нибудь. Образ того, кем сейчас можно стать, начинал подниматься, слово волна, и загонялся обратно, словно...
Если честно, повторения того, что было...несколько минут назад? мне не хотелось. Это пьянило, это изматывало силы, и показывало все мое мастерство. И казалось ужасно не правильным.
- Ты это всегда делаешь. Просто...медленнее. Не знал я, что при нашей встрече тебя так...унесет. Думал, будешь уже совсем не здесь. А ты, оказывается, живой еще. Иначе не сидел бы тут. Ешь давай. Может, сообразишь сейчас даже, нравится тебе - или нет.
Я послушно, по-прежнему, набрал ложку каши. Чуть не обжегся, но зато - ощутил себя чуть живее, что ли.
- Нравилась всегда. От чего сейчас не понравится?
Старик одобрительно хмыкнул.
- Раз так.. Хорошо. Мое имя ты знаешь. Твое даже спрашивать не буду, на кой оно мне, нет его у тебя, скорее всего, а последнее твое - мне ни к чему, и тебе, если не хочешь возвращаться к беспамятству ролевому - тоже ни к чему. Но если вспомнишь самое первое свое, от рождения - можно будет им звать, может быть. Посмотрим.
Я собрался возразить. У меня, например, были любимые имена. Микаэль, например, мне нравился. Или Грег - тоже отличное имя. И детское имя...Почему-то про него уже сказал вслух, и только потом это уже понял, что говорю.
- Она меняла имена. И свое, и мое. Постоянно и бессистемно.
Почувствовал на себе взгляд, которого почти бессознательно избегал. И сразу же очень старательно принялся за кашу.

Через неделю кашу я уже ненавидел. Кашу, суп и яблочный пирог. Хотя пирог - это еще терпимо, но есть целую неделю одно и то же - решительно невозможно.
Маннерхайм не препятствовал изменению моих состояний.
Но все равно хватило недели, чтобы эту чертову кашу я уже практически видеть не мог. За эту неделю я совершил целых полторы попытки к бегству: одна закончилась тем, что я свалился из окна в сугроб, напрочь забыв про теплую одежду, и замерз; другая - тем, что место заняла более мудрая часть меня, которой было вполне очевидно, что ничего хорошего из побега не выйдет. Какое счастье, что мудрых частей становилось все больше, а то я бы сбежал. От каши.
И еще было невыносимо скучно и тяжело. Я мог бы разговаривать сам с собой: оставлять себе, например, записки от разных собственных лиц и писать на них ответы. В любом случае - каждой следующей личности в голову приходило что-то новое, а потом я - внезапно обнаруживал, что, например, я успел ободрать где-то ладони или напиться воды до состояния переполненного шарика. То есть не совсем внезапно - я почти контролировал процесс. Просто было решительно нечего делать, кроме как...Ну да, быть кем-то. А потом еще кем-то. Глядеть на все по-новому.
Старик не вмешивался ни во что, и почти не говорил - я был целиком предоставлен самому себе, собственному любопытству и беспокойству. Я их выражал, вы не подумайте.
Просто не получал ответа. Или ответом был смех, непредсказуемый и не понятный.
Но про кашу я все-таки сказал. Отставил тарелку подальше и возмутился - неужели великий Маннерхайм не умеет ничего другого готовить?! И сразу сам после этого сдулся, испугался и осознал опрометчивость своего поступка. А он на меня так пристально посмотрел, и прямо засветился от радости. Вручил ключи от погреба, показал всякие кухонные принадлежности и уведомил меня в том, что раз мне так надоело есть кашу, готовить теперь буду я. Все равно что, все равно из чего, но все приемы пищи теперь и ближайшее время - на моей совести. "Заодно и выяснится, нравится ли тебе это, " - добавил он под конец.
Желание разнообразить как-то хотя бы свое питание, и, быть может - задобрить могучего старика, подхлестнуло мой собственный интерес к готовке; есть хотелось всем я, и все, кто не хотел готовить - всё меньше появлялись в уголках моего сознания. Всех прочих незаметно для самого себя я вытеснил сам - уж больно не хотелось делить с кем-то торжество при очередном получившемся новом блюде.
Как когда-то не хотелось делить с кем-то полную луну, летние дни или особенно красивые закаты.
А еще я начал видеть сны, и уж ими-то я ни с кем не хотел делится.
Страх ушел, и пока я уходил с головой в торжество вкуса - страх потеряться в собственных умениях - тоже.
Так что - я просто не мог не попробовать. Когда Маннерхайм вышел - я попробовал примерить его шкуру, собрать все, что о нем знал, видел, ощущал, вжиться в роль...
И - ничего не ощутил. В смысле, никак не вышло. За тем-то он меня и застал. Я даже испугаться не успел. А он расхохотался, и после этого с абсолютным, нечеловеческим дружелюбием сказал, что ничего у меня не выйдет. Потому что чтобы стать им - надо прожить его жизнь, и никак иначе. И вообще, чтобы стать кем бы то ни было, надо его жизнь прожить. Ну или, в крайнем случае - прожить свою, не его. А я, мол, даже свою не проживаю. И вообще ни одну жизнь ни до конца не прожил - ровно столько проживал, сколько мне нужно было, чтобы ощущать новизну.
Мысль о том, что я могу каким-то образом не проживать жизнь - было для меня новой. Возмутиться и уточнить не успел. Маннерхайм ушел от разговора, и все. Мне всегда казалось естественным, то, что я делаю, то, как я жил до этого: моя исключительная свобода и собственное мастерство в перевоплощениях казались мне поводом для гордости. Даже не смотря на то, что здесь по какой-то неведомой мне причине, мне не всегда удавалось это контролировать. А потом в воздухе неуловимо запахло весной, и находиться на кухне стало невыносимо. А вместо злости меня стало одолевать любопытство - что же, все-таки, старик имел ввиду? А сам в один из дней - сбежал в лес, потому что и тепло, и вообще - не запрещает же никто.
А если повезет - так вообще уйду, думал я тогда. Но заблудился. Ходил кругами. Маннерхайм нашел меня - ближе к вечеру, и, как быстро выяснилось, ходить я могу сколько угодно, только, лучше бы - вместе с ним. Рассказчик и проводник из него, как выяснилось, был отменный, но каждый вечер я ощущал себя....как человек, которому навесили много-много лапши на уши.
Потому что говорили мы о чем угодно, да не о том, о чем мне хотелось спросить. Просто забывал об этом. В одну из прогулок - вышли прямо на небольшой город, не так далеко от леса.
А потом Маннерхайм бросил меня на произвол судьбы, и я начал гулять в одиночку. За это время успешно научился определять направление - не смотря на то, что по всем моим внутренним радарам, лес и домик находились нигде.
Подставлял весеннему ветру лицо, замерзал, и нырял в сугробы и лужи - попеременно.
Впервые за долгое время подхватил простуду. От нее, от насморка и температуры - раньше был надежнейший метод - стать кем-то другим.
А тут - пережил самостоятельно и с восторгом все последствия своих прогулок. Ну, не совсем самостоятельно. Пока болел, узнал целую кучу способов лечения простуды нетрадиционной медициной. Какой из них мне помог - даже пока не стал пытаться угадать.
А еще увидел, абсолютно точно то, что Маннерхайм, пока меня лечил, тоже был...кем-то другим. Быть может, даже моложе. Разозлился на него тогда, но спрашивать даже не пришлось: тот, не отвлекаясь от дела, сказал: а я и ту, и другую жизнь прожил, а не только самые сливки с нее снял.
И я, к своему удивлению, очень быстро понял, что он имел ввиду. И даже не переспрашивал, зато терпеливо еще три дня пил странные травы и ел столь нелюбимый мною мед.
Потом ускользнул с утра в лес, и шел туда - где, казалось мне, был город. В направлении не ошибся.
Бродил по улицам, наблюдал за людьми, за их желаниями, и знал, что могу...Могу подыграть. Могу подойти, посочувствовать той девушке и предложить выпить кофе. Даже понятно, что к вечеру получу. Быть очень вежливым, обходительным и сочувствующим.
Могу разыграть вон того забитого парнишку....
Могу, но не хочу. Странное чувство. Вместо всех возможных "могу", выбирал свое - персональное, "хочу-могу" - дышал городом, его тысячами запахов, принюхивался к его настроению.
Зашел в магазин электроники, побродил среди ноутбуков и суперсовременных смартфонов, улыбнулся старым знакомцам; с интересом изучил информацию о новинках. Ощутил присутствие консультанта, его настроение, собственную возможность оправдать и не оправдать его ожидания.
И ушел, так и не дождавшись, когда мне предложат помощь. Потому что осознал внезапно, что ни одна из технических игрушек мне пока не нужна. Не имел ни малейшего представления, что с ней делать: раньше искал нужную для своей роли информацию, создавал персональное досье, или...А сейчас? Сейчас я не очень знал, зачем на самом деле мне может что-то из этого пригодиться..
Возвращался под вечер, хотя знал - могу уйти в любой момент, возвращался, и где-то в глубине души знал, что очень, очень скоро, ветер снова подхватит меня, и я снова попробую узнать что-то...о себе. Может быть, здесь, может быть - не здесь.
А еще я впервые за все это время подумал о том, что мне надо себя как-то называть. Только надо еще придумать, как.

@темы: Пишу за книгу: все работы, Пишу за книгу: 01.13

URL
Комментарии
2013-02-07 в 05:57 

itarrame
so i drank the water from a hurricane
Идея: 10. Этот аспект "лёгкости" хорош весьма вышел.
Исполнение.. ох. С этим сложно. Автор, я очень надеюсь, что ты не писатель Ф., и даже не писательница И., а совсем даже свой собственный; поэтому по техничности-то тут все 10, а вот по степени сродства (с собой? с читателем?) только 8. И я не знаю, что с этим делать =__=
(разве что вычислять среднее арифметическое, как мне подсказывают из левого полушария мозга.)

2013-02-07 в 16:06 

Спасибо!!..
Теперь мне мучительно интересно, кто такие писатель Ф. и писательница И.?
И что имелось ввиду под термином "сродство" тоже:)
То есть для голосования это не так важно, но мне интересно.
Автор.

URL
2013-02-07 в 18:46 

itarrame
so i drank the water from a hurricane
Автор, Фрай и Иванова.) Не то чтобы я была против них как явления - скорее, я была бы рада, если бы такой (какой? ээ.. мифологично-прозрачный?) стиль оставался только у них и не шёл дальше, потому что прозрачного в меру. Прозрачный не так, что все перипетии сюжета легко предсказуемы, а в том смысле, что сама ткань повествования прозрачна, как вода в реке; утекает сквозь пальцы, не оставляет привкуса.
Сродство - да, это я сейчас сама буду думать, что имела в виду вчера ночью. :laugh:

Ааа! Вот. Оно недостаточно трогает. То есть после прочтения рассказа возникает ощущение, что читающий сейчас сам снял вот эти сливки с жизни героя, не сочтя нужным вживание внутрь написанного.
То есть с одной стороны, кстати, бонус автору, что он это "путешествие налегке" вынес наружу и заставил читателя поучаствовать;
с другой стороны - не все читатели это любят. То есть, может, в жизни-то и ок, но вот с текстом так обходиться нельзя!)
Я надеюсь, я не слишком всё запутала, потому что всё равно странно сформулировала.))

2013-02-10 в 16:37 

Эльфена
Whenever it comes my friend, follow to Neverland (с)
Начиналось хорошо, а вот дальше как-то не пошло. Вроде бы легко, но слишком пресно (что-то часто я употребляю это слово, но так выходит). Здесь можно было раскрутиться , но увы.

Идея 9
Исполнение 7

2013-02-10 в 20:09 

D-r Zlo
я убил зверя под баобабом
Вау. Автор, это... вау. Пожалуй, едва ли не лучший рассказ не только в этом туре - вообще за всё время существования конкурса.
Да, некоторые недостатки присутствуют, факт: например, видно, что, с одной стороны, хотелось уложиться в формат конкурса, с другой - выбранная идея, конечно, требует большего размаха... Отчего чувствуется некоторая несоразмерность композиции. Которая, плюс к тому, местами отягощается несколько олитературенным стилем.
Но в остальном - очень, очень круто. И лирический герой роскошен.

Идея - 10
Исполнение - 8.

2013-02-10 в 22:56 

tailortale
Идея: 10
Исполнение: 8

Великолепная идея, в общем-то, очень даже хорошо воплощенная. Но сам текст, при всей его легкомсти слога, оставляет ощущение тяжести и сумбурности.
Тем не менее, присоединюсь к D-r Zlo, рассказ, действительно один из лучших. За все существование конкурса.

2013-02-10 в 23:37 

Авербух
случайности не случайны
Идея: 9
Исполнение: 8

2013-02-11 в 09:30 

Storymaker
88 баллов (48 за идею, 40 за исполнение).
Средний балл - 8,8 (9,6 за идею, 8 за исполнение).

URL
2013-02-11 в 17:15 

Сото Соно
Сегодня начинается сейчас. Завтра - тоже.
На самом деле, это, кажется, первый раз, когда я согласен со всей или почти всей критикой - потому что я думаю так же. Эээ, которая не позитивная.
Позитивное я пока еще, кажется, не осмыслила. Спасибо всем =)


Лирохвост, Умм, я могу больше не притворятся, ставя больше восклицательных знаков, чем требуется. И я все равно узнаваема, эх.
На самом деле, в тексте шла ориентировка и на Фрая в том числе, и еще на Харрис, как на...ну, в общем "чтобы вышло что-то в духе")
Так что, наверное, даже не странно, что так вышло.
Со снятием сливок - это, я думаю, возможно, следствие того, что мне не хватало времени, чтобы вместить все. Не знаю пока)
Спасибо за отзыв)

Эльфена, ага. "Как-то раскрутится" - слегка загадочно, но я прочитываю это "как не хватило времени мне написать больше и лучше раскрыть", а если я не прав, но так тому и быть) Спасибо за отзыв.


D-r Zlo, Спасибо за отзыв. Это внезапно. Очень. Настолько, что до меня не доходит. :lol:
Спасибище. А композиция на самом деле должна была быть другой х) Если меня хватит в будущем - надо будет, ээ, до ума довести.

Когай А.И., Спасибо. Я думала, что ты придешь страааашно откритикуешь, а ты похвалил. И еще я рад, что ощущение тяжести словилось. Потому что оно должно было быть, хотя и не везде)

Авербух, :)

   

Бесконечная история

главная